Реклама на сайте

вход на сайт

Имя пользователя :
Пароль :

Восстановление пароля Регистрация
Потерявшиеся острова
Обо всем » Мир (Автор: nickhome)
Потерявшиеся острова

Католические Филиппины не признают программ ограничения рождаемости. 6-8 детей в одной семье — не исключение, а норма,особенно в бедных районах


АРХИПЕЛАГ СО СТОМИЛЛИОННЫМ НАСЕЛЕНИЕМ СПРЯТАЛСЯ ОТ МИРА ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА НАЗАД, ДА ТАК ХОРОШО, ЧТО ВСЕ НЕ МОЖЕТ НАЙТИСЬ.

— Слышь, добавь меня на фейсбуке, я там Мануэль Педрово, — оборванному пацану на вид не больше 10 лет, живет он на городской свалке в самодельной хижине вместе с пятью братьями и сестрами.

Это — будущее Филиппин. У него не всегда есть еда на ужин, но уже есть аккаунт в социальной сети.

— Я помню, как в детстве в школе нас просили молиться о трех вещах: чтобы не было мини-юбок, чтобы ликвидировали бикини и чтобы Россия наконец обратилась к истинной вере, — это уже деятель современного искусства Карлос Сел-дран, настоящее Филиппин.

Год назад он разбросал по главному собору Манилы презервативы в знак протеста против засилья католической церкви, отсидел день в тюрьме и стал героем и символом светского сопротивления.

— Чувство юмора мешает филиппинцам, мы смеемся над проблемами, вместо того чтобы их решать, — живому классику филиппинской литературы Сайонилу Хосе уже под 90. Он дружит с коммунистами и прочими леваками и мечтает о национальной революции на Филиппинах. В его офис я прихожу в 11 утра, и, несмотря на ранний час, меня поят водкой с тоником, угощают индийской самсой и пугают опасностями Манилы.

Вы никогда не слышали об этих людях, и им кажется, что это несправедливо. Сегодня Филиппины живут потрясающей жизнью, которая никому, кроме филиппинцев, не интересна. Как и на Ближнем Востоке, здесь сталкиваются христианская и мусульманская цивилизации, но миру на это наплевать. Здесь формируется уникальная городская культура, но урбанологи воротят от Манилы нос.

— Наша столица попала на Би-би-си, в передачу о горячих точках мира «Не говори моей маме, что я был в Маниле». Come on, у нас тут Starbucks на каждом углу! — возмущается Карлос Селдран.

Филиппины сегодня действительно находятся на краю света, но в начале XX века здесь открылся первый в регионе торговый центр с эскалатором и лифтом, а в 1950-х это была вторая экономика в Азии после Японии. Здесь произошла первая в мире бархатная революция — People's Power, — практически бескровное свержение режима Маркоса в 1986 году. Здесь, наконец, жила и творила (зачастую беззакония и безобразия) несравненная супруга диктатора Имельда Маркос, которая меняла свои туфли как перчатки и уже этим, кажется, вошла в мировую историю. Иными словами, на Филиппинах большую часть XX века шла какая-то веселая и интересная всем жизнь, которая в один прекрасный день почему-то закончилась.

ВЕЧНАЯ КОЛОНИЯ

Филиппинцы были под властью внешних держав столько, сколько хорошо себя помнят — про времена до испанцев воспоминания здесь сохранились лишь отрывочные.

— Мы были аборигенами, иногда ели друг друга, — говорит мне один из знакомых манильцев.

Еще среди филиппинцев бытует миф о том, что на самом деле Филиппины никогда не были колонией Испании.

— Мы были испанской провинцией, не чета другим территориям! — гордо сообщает мне официант ресторана испанской кухни в Маниле.

Филиппины и впрямь можно было считать провинцией, но только не испанской, поскольку управлялись властями другой колонии — Мексики.

Вообще, король Филипп II не очень понимал, что ему делать с Филиппинами (кроме как обозвать их своим именем): тут не было никаких пригодных для выгодной торговли ресурсов. Единственным богатством Филиппин оказались десятки тысяч неверных душ — язычники и мусульмане, которые прямо-таки взывали к срочному обращению в истинную веру. Испанской короне было особо не до Филиппин — она была занята подавлением революции в другом своем владении, Нидерландах. В результате Филиппины отдали на откуп католической церкви, которая и заправляла здесь практически всем последующие 400 лет.

Конечно, на Филиппинах были светские власти. Но сюда, как правило, направляли самых незадачливых королевских менеджеров и тех, кто чем-то провинился перед короной. В общем, католические прелаты, сидевшие тут всю жизнь и владевшие местными языками, естественным образом оказывались главными советчиками каждого нового испанского назначенца. Они же немало поспособствовали разбавлению филиппинской крови испанской — вдали от Святого престола можно было позволить себе немного простых человеческих радостей.

Испанцам удавалось относительно неплохо удерживать филиппинцев в подчинении до конца XIX столетия, когда они совершили свою главную ошибку — казнили одного из интеллектуальных лидеров тогдашних Филиппин, Хосе Рисаля, который немедленно после этого превратился в символ антиколониального сопротивления, а уже после сброса ига стал главным национальным героем новых Филиппин.

— Это был выдающийся человек, к 35 годам Рисаль говорил на 22 языках, стал писателем, врачом, а потом и мучеником, — говорит Сайонил Хосе.

Рисаль принадлежал к так называемым иллюстрадам — просвещенным городским филиппинцам, как правило, метисам. Воспитанный на испанской литературе, он вовсе не требовал независимости Филиппин — лишь равенства среди всех жителей островов и наделения Филиппин статусом испанской провинции. И казнили его в основном потому, что филиппинские радикалы решили сделать вполне умеренного Рисаля своим знаменем. Эта казнь действительно стала катализатором общественных выступлений, которые в конце концов заставили испанцев убраться с Филиппин подобру-поздорову.

Потерявшиеся острова

Каждый год в городке Банауэ на острове Лусон проводится фестиваль племенной культуры. Самый зрелищный элемент программы — мужчины в традиционных одеждах племени игорот участвуют в гонках на примитивных деревянных велосипедах


ОТКРЫТИЕ АМЕРИКОЙ

Уход испанцев не сделал Филиппины независимыми, как было решили их обитатели. Треклятые колонизаторы устроили последнюю пакость: после поражения в войне с США Испания отдала Америке ряд зарубежных владений. Филиппины обошлись США в 20 миллионов долларов. Филиппинцы не подозревали, что станут предметом сделки двух держав, когда 22 марта 1897 года они провозгласили независимость.

Американские военные высадились неподалеку от Манилы в 1899 году и сразу же поняли, что им здесь не рады. В течение последующих лет десяти им приходилось вести кровопролитные сражения с аборигенами, по ночам укрываясь за стенами центральной Манилы — Интрамуроса (буквально «внутри стен», возведенных испанцами еще в конце XVI века).

Потерявшиеся острова

«Наш доктор сказал, что белый человек не может прожить тут больше пяти лет, потом умирает от болезней и микробов», — это цитата из воспоминаний американского солдата Джона Робертса. Джон описывает ожесточенные сражения с аборигенами, которые с мачете бросались на американские ружья. У филиппинцев была даже своя битва при Фермопилах — 60 местных «спартанцев» погибли возле местечка Тирад-Пасс, но не дали превосходящим силам штатовских пехотинцев пленить в 1899 году первого президента независимых Филиппин Эмилио Агинальдо. Однако Агинальдо все же попал в плен спустя год с небольшим и принес присягу новым американским колонизаторам.

Потерявшиеся острова

Религиозная жизнь филиппинцев проходит не столько в храмах, сколько на улицах. Подобные процессии — неотъемлемая часть жизни любого крупного города


ФОТОГРАФ

Потерявшиеся острова

ВИДЖЕЙ ВИЛЛАФРАНКА
1982 — Родился на Филиппинах.
2006 — Работал на агентства AFP, Reuters и другие.
Прославился серией фотографий о жизни уличных банд в трущобах Манилы.
Сейчас его основные темы — положение католической церкви на Филиппинах и нелегальная иммиграция в Юго-Восточной Азии.


Потерявшиеся острова

Знаменитые джипни — главный и любимый филиппинцами способ передвижения по городу. В тесном салоне избежать общества соседа невозможно, отсюда, как считают местные жители, и название: jeep+knee. Во время движения в буквальном смысле упираешься в соседа напротив коленками


Впрочем, дело происходило не в XVII, а в XX веке, американцам было мало просто поработить филиппинцев, они хотели сделать их равными себе. В1901 году на Филиппины прибыл теплоход с сотнями преподавателей, которые были направлены во все школы в стране — и государственные, и частные. Филиппинцы должны были забыть испанский язык и начать говорить, как приличные люди, на американском английском. Американцы также покончили с сиестой, к которой филиппинцы привыкли за столетия испанской власти — послеобеденный отдых вредил бизнесу и был явно не самым эффективным способом траты времени. В общем, если испанцам важны были филиппинские души, то американцы сделали ставку на филиппинские мозги, руки, ноги и прочие части тела — вплоть до самых интимных.

Уже через 20 лет после прихода американцев с Филиппин начинается эмиграция в США медицинских сестер, официантов, моряков, поваров и представителей других специальностей, требующих хороших коммуникативных навыков и врожденных услужливости и неконфликтное™. У колонизированных филиппинцев были американские паспорта, чем они выгодно отличались от непокоренных народов Азии, которым для поездки в Америку приходилось решать непростые визовые вопросы.

Потерявшиеся острова

Возвращение генерала Макартура на Филиппины после Второй мировой войны — один из ключевых моментов современной истории этой страны. Почти все знают, что оно происходило дважды, в первый раз не успел подъехать фотограф журнала Time


NATURAL BORN HEALERS

По американскому времени Филиппины жили еще около полувека (с небольшим перерывом на японские оккупационные зверства во время Второй мировой войны) — формальную независимость от США Филиппины получили лишь в 1946-м, но и после этого американское присутствие на островах было очень ощутимым, чего стоят хотя бы 23 американские военные базы (уж больно стратегически выгодно эти Филиппины расположены, давая доступ разом и к Тихому, и к Индийскому океанам). За это время филиппинцы обамериканизировались до самой крайней степени — от испанцев у них осталась одна религия, да и та уже обросла местными обрядами.

— Мы не приняли католичество, мы его филиппинизировали, — говорит мне один из прихожан базилики Черного Назорея в манильском районе Кьяпо: здесь поклоняются деревянной статуе Спасителя, которую скульптор покрыл коричневым лаком, со временем еще потемневшим.

Потерявшиеся острова

Рост населения Филиппин превратил эту страну в одного из крупнейших импортеров риса — своего уже не хватает


Религиозные праздники на Филиппинах сопровождаются кровавыми ритуалами: самобичеванием до потери сознания, натуральными распятиями на кресте, — причем некоторые «распинаются» таким образом перед Богом ежегодно в течение десятков лет. «Я один раз пропустил, и моя жена в тот год серьезно заболела, так что теперь каждый год будь добр готовь ладони!» — рассказывает один из религиозных филиппинцев.

— Мы знаем об этих обычаях и осуждаем их, но ничего не можем сделать, — пожимает плечами генеральный секретарь Конфедерации католических епископов Хуанито Фигура.

Другая сторона филиппинской религиозности — целая плеяда «целителей», или, ежели по-русски, хилеров, появившихся здесь в 30-х годах прошлого века. В России они стали популярны в начале 1990-х, когда освобожденные от советской власти граждане открыли для себя мир непознанного и невероятного. Сначала возили к хилерам на Филиппины, потом целители сами зачастили в Россию — для них организовывали сеансы массового лечения, на которые приходили тысячи человек. Знаменитый хилер Джун Лабо был в России несколько раз и даже привез себе русскую жену, но больше ехать не хочет — в последний раз его поездка закончилась трехмесячным тюремным заключением за незаконную врачебную практику. «У меня лечился сам президент российской мафии, а также генералы и бизнесмены, а в тюрьме я сидел с неграми, которые мне за бананы делали массаж, а потом их уводили для секса толстые тюремщицы!» — с видимым удовольствием излагает он перипетии своей русской жизни.

Потерявшиеся острова

Филиппины известны своей секс-индустрией: для многих девушек из бедных районов барные танцы — единственный шанс на лучшую жизнь и для нее самой, и для ее семьи


Мы едем к Джуну Лабо с фотографом Виджеем Виллафранкой по рекомендации — просто так Лабо интервью не дает. Рекомендация, правда, странного свойства — в 1975 году дедушка Вид-жея написал серию разоблачительных статей о хилерах-мошенниках, в которых досталось и самому Джуну Лабо — одна из его бывших помощниц рассказала, как по утрам они заготавливали птичьи внутренности и свиную кровь, которую потом выдавали за человеческую. Джун Лабо это стерпел, а вот его коллега по ремеслу (гласит апокриф) не выдержал и коварно отравил дедушку Виджея чаем, отчего тот долго болел, а потом умер.

Спустя 36 лет Джун Лабо все еще практикует — у него большой дом на окраине города Багио, молодая жена (с русской они развелись несколько лет назад), трехлетняя дочка и неиссякающий поток посетителей. «Твои вопросы хороши, но в душе ты думаешь обо мне плохо!» — пронизывающе глядя мне в глаза, говорит Лабо после интервью. Вообще-то хилеры не должны брать деньги за свои операции, им подобает довольствоваться добровольными пожертвованиями, но у Джуна Лабо жесткая такса — 100 долларов за двухминутный сеанс. Камни из почек Лабо вынимает за 10 сеансов, на лечение рака может понадобиться больше времени.

Вместе с пациентами мы спускаемся в подвал, где все уже готово для таинства операции. Под бодрую музыку больные один за другим ложатся на стол, и Джун Лабо голыми руками начинает извлекать из них камни, опухоли и прочие вредные субстанции. Я смотрю на все это с расстояния в три метра, и действительно складывается ощущение, что хилер проникает в тело голыми руками. Следов после «операции» не остается, не остается и улик — Лабо отказывается дать образец крови на экспертизу, а поздоровевшие на глазах верующие начинают недовольно шикать и цикать. Я спрашиваю Лабо: готов ли он лечить свою дочку, если она заболеет? Тот качает головой — родных людей он лечить не будет, но и к другому хилеру или в больницу не поведет, будет просто молиться. На выходе со двора меня легонько кусает за ногу собака хилера — то ли прощальный привет, то ли предостережение на будущее.

Вечный конфликт

Граница между христианской и мусульманской цивилизациями проходит в разных местах мира — ее филиппинская часть, безусловно, самая далекая и забытая мировым сообществом. На острове Минданао вот уже десятилетия идет вялотекущий конфликт между христианской и мусульманской общинами со всеми прелестями межконфессиональной нетерпимости — поджогами, убийствами и захватами заложников.

Снижение остроты началось в 1970-х годах, после исторического визита Имельды Маркос в Ливию, — супруге филиппинского диктатора удалось убедить Муамара Каддафи прекратить поддержку филиппинских исламистов со стороны Лиги арабских государств. Говорят, что Каддафи был покорен красотой и харизмой первой леди. Правда, сама Имельда Маркос утверждает:

«Я всего лишь показала ему места в Коране, в которых говорится об исламе как о религии мира, и он согласился, что вооруженные столкновения — не выход!»

Потерявшиеся острова

Имельда Маркос, единственнная и неповторимая


Тем не менее многие места на острове Минданао по-прежнему закрыты для туристов, да и местные христиане стараются без нужды не появляться на мусульманской части острова. Преимущественно католические, Филиппины активно подчеркивают свое уважение к исламу. На информационных экранах в самолетах филиппинских авиалиний постоянно указываются направление и расстояние до Мекки, а начало и конец Рамадана — выходные дни на всей территории страны.


МЕНЬШЕ, ДА ЛУЧШЕ

Официально 80% филиппинцев считают себя католиками, хотя регулярно на мессу ходит значительно меньше — от 30 до 50%.

— Когда Филиппины принимали первую конституцию в 1899 году, мы стали светским государством с перевесом лишь в один голос, — говорит мне веб-дизайнер из Манилы Ред Тани.

В Маниле Ред известен как основатель одного из самых прогрессивных онлайн-сообществ на Филиппинах — Philippine) Freethinkers. Члены общества свободных мыслителей встречаются «в реале» два раза в месяц и стараются поддерживать друг в друге верность трем столпам просвещенного мира — разуму, науке и секуля-ризму. В прошлом году сообщество было признано самым влиятельным на Филиппинах — в основном по причине активной позиции, которую «мыслители» заняли (просвещая, устраивая дискуссии и всячески выступая за) по поводу закона о воспроизводстве населения (Reproductive health bill), разделившего Филиппины на радикальных католиков и не менее непримиримых атеистов.

Суть проблемы проста — население Филиппин растет гигантскими темпами и в этом году уже превысило 100 миллионов человек. Прокормить такую ораву местная экономика не в состоянии, и даже отъезд людей за границу проблем не решает. Закон о воспроизводстве призван переломить тенденцию с помощью сексуального просвещения и бесплатной раздачи презервативов. Католическая церковь, разумеется, против. Максимум, на что согласны священники, — пропаганда «естественных методов контрацепции», то есть воздержания в те дни, когда зачатие ребенка особенно вероятно. Паства относится к католическим методам со скептицизмом, подкрепляемым эмпирическими наблюдениями.

— Да если я своему мужу скажу, когда он с работы придет, что ему еще две недели со мной нельзя будет любовью заниматься, он меня в лучшем случае побьет, в худшем — убьет, а всем будет говорить, что я шлюха! — горячится участница общественных слушаний по RH ЫН в одном из бедных пригородов Манилы.

Кажется, закон все же будет принят — за это высказался президент Акино, за это выступает большинство в обеих палатах парламента. Церковники затягивают принятие как могут, но в глубине души, кажется, уже смирились с поражением.

— Мы начинаем думать о том, что делать дальше. Может быть, какие-то акции неповиновения, — осторожно говорит «генсек епископов» Хуанито Фигура.

В церкви признают, что число абортов на Филиппинах растет, но Фигура списывает это на «падение моральных устоев». Между тем, согласно опросам, в среднем филиппинская женщина рожает на два ребенка больше, чем ей бы, в принципе, хотелось, особенно много детей в бедных семьях — 6-8 не исключение, а скорее норма.

Вообще, у городских филиппинцев церковь вызывает раздражение своей закрытостью от внешнего мира.

Потерявшиеся острова

Летняя столица Филиппин Багио находится на склоне горы, так что здесь всегда несколько прохладнее, чем в душной и жаркой Маниле


— Там постоянно возникают сексуальные скандалы, но провинившихся священников просто переводят в другие приходы, — возмущается Тани.

— Дело в том, что в католической религии другая концепция преступления и наказания, мы не наказываем, а исправляем, отсюда и непонимание. На провинившегося священника могут быть наложены церковные санкции, но мы не суд и не полиция, чтобы сажать его в тюрьму, — возражает Фигура.

Впрочем, он признает, что многие жертвы отказываются идти в суд — боятся огласки.

ГОРОД ПАДШИХ АНГЕЛОВ

«Падение моральных устоев» на Филиппинах началось явно не в последние годы. Город Анхелес находится примерно в полутора часах езды от Манилы. До начала 90-х годов прошлого века здесь находилась крупнейшая зарубежная военная база США Кларк. Но в 1991 году неожиданно начал извергаться ранее не замеченный в подобном поведении вулкан Пинатубо, и базу засыпало толстым слоем пепла. В то время американцы и так уже думали о том, чтобы убраться с Филиппин, где опять распространялись антиамериканские настроения, так что извержение вулкана было воспринято как знак свыше.

— Военную технику американцы эвакуировали за несколько дней, а остальное разграбили работавшие там филиппинцы, — вспоминает одна из местных жительниц.

Пока в Кларке были американцы, Анхелес жил активной сексуальной жизнью.

В лучшие годы здесь работали до 100 000 девушек легкого поведения, по мере возможности скрашивая нелегкую жизнь американских военных. Сегодня в Анхелесе более-менее постоянно трудятся лишь 10 000 проституток, и клиентура у них другая — японцы, корейцы, пожилые туристы из Австралии и Европы. Изменился и характер предложения — улицы с барами, в которых торопящийся солдат мог за адекватную плату получить экспресс-сеанс орального секса, пришли в запустение, зато стали популярными караоке азиатского типа, в которых сексуальная составляющая обслуживания отходит на второй план.

— В корейском караоке девушки только кормят гостей с рук, все остальное происходит по договоренности уже за пределами клуба, — рассказывает мне один из корейских туристов.

Среди хозяев заведений есть и бывшие соотечественники — русский американец V.R. (так для простоты Владимира Рождественского называют филиппинцы) окончил консерваторию в Санкт-Петербурге, затем получил еще два высших образования, помотался по свету и, наконец, осел в Анхелесе.

— Отличный климат, доступные девушки, что еще нужно человеку для счастья? — поясняет он.

Саму базу превратили в свободную экономическую зону — сегодня здесь один за другим возникают колл-центры, в которых филиппинцы на хорошем английском объясняют американцам из США, почему у них не работает микроволновая печка и где находится ближайшая пиццерия... В общей сложности на Филиппинах на такой работе заняты почти 400 000 человек — больше, чем в Индии с ее более чем миллиардным населением. По словам моих знакомых, в последние годы на Филиппинах активно работает и «телефонная мафия» — «прикол-центры» занимаются махинациями с кредитными картами, пытаясь по телефону выудить нужную информацию у доверчивых американских жителей.

РЭП ВО ИМЯ МИРА

Впрочем, английский язык можно использовать и по-другому. Ти Джею Филлеру и его друзьям по 25-26, но они уже ветераны уличного рэпа Багио — рифмовать строчки и драться насмерть в этом городе начинают в 14.

Багио считается летней столицей Филиппин, он расположен высоко в горах, и здесь всегда прохладнее, чем внизу, что, впрочем, никак не остужает кипящие тут страсти. Сегодня город разделен на сферы влияния молодежных банд с устрашающими названиями Bloods, Dog Town Crips, Pinoy True Crips и North Side.

— Это все пошло с середины 1990-х, когда в Багио вернулись из США несколько филиппинцев, побывавших в американских бандах, — объясняет Филлер.

Во главе каждой банды стоит OG, или original gangster, — парень постарше с судимостью и хатой, на которой проходят основные сборища, после них бандосы идут бить конкурентов.

— Прошлой осенью убили двух человек в баре, кинули гранату с мотоцикла, — вспоминает Филлер.

Он хочет помирить враждующие стороны с помощью музыки, а заодно сделать рэп музыкальным мейнстримом на Филиппинах.

— Мы пишем песни о том, что надо дружить друг с другом и делать хорошие дела, рэп — это необязательно насилие и гангстерская культура! — уверяет он.

Полгода назад багиоские рэперы впервые выехали в Манилу, где, по словам Филлера, имели успех у враждебной аудитории — низинные манильцы вообгце-то не переваривают заносчивых горцев.

— Нас сначала освистали, а потом услышали, что мы классную музыку играем, стали аплодировать, даже не верили, что мы из Багио, — вспоминает он.

В это время к нам подсаживается парень лет тридцати, с которым все уважительно здороваются, видимо, один из «смотрящих» за районом.

— Я поддерживаю их начинание, пацаны должны жить мирно, нечего им друг в друга шмалять, — говорит он.

Потерявшиеся острова

Филиппинцы — лучшие механики в Юго-Восточной Азии, их можно встретить и в Гонконге, и в Сингапуре


Я пытаюсь уточнить, в чем заключается поддержка, и получаю в ответ неожиданное:

— Ну, я их, например, не бью.

Я понимаю, что до мира и всеобщей любви в Багио еще далеко.

Филиппины — вообще одна из самых опасных стран Азии, сказывается испано-американское влияние, притупившее традиционное азиатское стремление к бытовой гармонии. Особенно неприятно бывает в городских трущобах, туда вообще не рекомендуется заходить без сопровождающих, а вечером даже и с сопровождающими.

— Там молодежные банды режут друг друга, твои друзья могут оказаться под ударом, — поясняет мне один из трущобных аборигенов. Недалеко от Манилы в одной из трущоб живет и здравствует профессиональная община киллеров, сюда приезжают обсуждать заказы, здесь же сбрасывают трупы, место вполне подходяще называется — Paradise Village.

Трущобными жителями занимаются благотворительные фонды, которые приходят сюда с самыми неожиданными проектами. Один филантроп, к примеру, возит детей из нескольких трущоб в балетную школу.

— Я чуть не заплакала, когда узнала, что родители не смогли прийти на их выпускное представление просто потому, что им было нечего надеть, — говорит сотрудница фонда.

ИМЕЛЬДА МОЛОДОСТИ НАШЕЙ

«Ты хотела лжи, вот тебе много разнообразной лжи» — это цитата из записки от Фета Калапати Маргарите Эбарл. Я не знаю этих людей, не знаю, какие отношения существовали между ними в конце 70-х годов прошлого века, — посвящение нацарапано на внутренней стороне обложки книжки Фердинанда Маркоса «Революция сегодня — это демократия». Артефакты времен филиппинской диктатуры продаются за сущие песо в паре антикварных магазинов в районе Кубао — когда-то тут был обувной рынок, сейчас расцветают сто магазинов, баров и ресторанов.

В книге филиппинский диктатор пытается оправдать свою диктатуру необходимостью строительства нового филиппинского общества на месте прогнившей социальной структуры, в которой львиная часть национального богатства находилась в руках традиционной аристократии — нескольких приближенных к испанской власти семей, владевших огромной частью филиппинских земель.

Потерявшиеся острова

Рэперы из Багио пытаются помирить враждующие молодежные банды с помощью музыки


Любой разговор на Филиппинах рано или поздно скатывается на тему правления Маркосов — это самый яркий период новейшей истории архипелага. Маркосы пришли к власти в 1965-м буквально как молодые Кеннеди: под овации масс и голливудских звезд. А закончили спустя 31 год эвакуацией на самолете американских ВВС под проклятия громящих президентский дворец демонстрантов. В этот период уместились самые масштабные инфраструктурные проекты (мосты, дороги, аэропорты) в истории Филиппин, но и самые масштабные репрессии против инакомыслящих; культурные фестивали мирового уровня — и пытки в застенках Манилы.

Потерявшиеся острова

Старики на Филиппинах пользуются льготами — в любом ресторане им положена скидка в 15%


Выпуск Philippines Free Press за февраль 1991 года почти полностью посвящен описи разграбленного богатства Имельды Маркос. Авторы не стесняются в оценках. «ДляИмельды каждый день был День святого Валентина, но любовь невозможна без подарков, она их дарила себе, удовольствие было не обоюдным, а сольным — как при онанизме». В другой заметке Имельду называют третьей богатейшей женщиной мира — после королевы Елизаветы II и вдовы совладельцаВМЖ Йоханны Квандт.

Сегодня Имельде Маркос 82, но меньше всего она похожа на немощную старушку — мощь и стать бывшей финалистки конкурса «Мисс Манила» с возрастом становятся еще отчетливее, сейчас она похожа на празднично наряженный танк, подтянутый и подкрашенный везде, где нужно и где не нужно.

Имельда Маркос говорит мне, что вовсе не была «повернута» на туфлях, она просто «коллекционировала все красивое» — туфли, иконы, картины, платья. На самом деле Имельда просто довела до абсурда знаменитую «открытость» филиппинцев к новым впечатлениям и веяниям, она не могла устоять ни перед чем, что могла себе позволить, а так получилось, что позволить себе она могла практически все.

Имельда боготворит своего мужа и считает, что тот все делал правильно.

— Маркос был настоящим отцом Филиппин, он прощал своих врагов и думал только о том, как помочь людям! — кажется, что мадам действительно в это верит.

К Маркосам на Филиппинах действительно нет ненависти — последующие 25 лет демократии доказали филиппинцам, что воруют демократически избранные руководители не менее эффективно, чем диктаторы.

РЕВОЛЮЦИЯ
Народная сила

Филиппинцы гордятся тем, что в их стране случилась первая бескровная революция второй половины XX века — в 1986 году толпы народа, собравшиеся в центре Манилы, вынудили семейство Маркос бежать с Филиппин. Местные жители начали называть это People’s Power, или «Народной силой», — и вспоминать о ней при каждой удобной возможности, а именно при появлении нового политического лидера.

Зима 1986 года стала настоящей весной Филиппин, в которую ужасно хочется вернуться и вновь пережить момент единения народа: таких моментов у филиппинцев с тех пор, пожалуй, и не было.

Крах режима Маркоса случился во многом случайно — под давлением американцев он объявил о проведении внеочередных выборов, за три года до которых в аэропорту Манилы был застрелен главный оппонент Фердинанда, Ниной Акино. В результате во главе оппозиции оказалась вдова убитого, Корасон Акино. Результаты выборов были противоречивы, оппозиция и президент обвиняли друг друга в подтасовках и фальсификациях.

Маркосов погубила попытка арестовать прооппозиционную часть армейского руководства, которая заранее об этом узнала. На защиту офицеров вышло пол-Манилы, план Маркосов провалился, а вместе с ним и сам диктаторский режим. Вышедших на улицу людей уже нельзя было загнать обратно.


— Проблема в том, что после Маркосов никто на Филиппинах не мыслил масштабно. Маркос не смог довести свои проекты до конца, а то мы сегодня жили бы, как на Тайване или в Южной Корее, тоже прошедших через стадии авторитарной модернизации, — говорит Карлос Селдран.

Потерявшиеся острова

На Филиппинах католичество причудливо сочетается с культом Америки. Зачастую самым неожиданным образом


ФИЛИППИНЫ ПОТЕРЯЛИСЬ

— Филиппинцы католики, у нас нет культа предков, поэтому мы не помним прошлого и ничему у него не учимся, — грустно говорит Сайонил Хосе.

Филиппинцы простили Маркосу его тиранию, простили Имельдеее расточительность, ежедневно прощают своим политикам коррупцию и непрофессионализм. Легкость филиппинского характера не позволяет им учиться на ошибках — сын Фердинанда Маркоса, Бонгбонг Маркос, считается одним из главных кандидатов на будущих президентских выборах. Все судебные иски против Маркосов развалились в филиппинских и американских судах, а швейцарские банкиры надежно хранят тайны миллиардного состояния Имельды.

Со стороны кажется также, что глобальная «потерянность» Филиппин явно рифмуется с «лингвистической растерянностью» их жителей, у которых даже нет единого языка для общения между собой. На официальном филиппинском, тагалоге, говорят меньше половины населения страны, более распространен язык висайя. Английский стал языком культурной, политической и экономической элит, сегодня только на нем можно вести какую-то серьезную беседу.

— В тагалоге просто нет слов для обозначения важных современных процессов, сегодня это крайне поверхностный язык, на котором можно обсудить погоду и какие-то будничные дела, но не события государственной важности или философские концепции, — утверждает Ред Тани.

Большинство же филиппинцев говорят на танглише, произвольно микшируя английские и филиппинские слова.

Потерявшиеся острова

Католическая церковь на Филиппинах — одна из богатейших организаций в стране. Она владеет не только землями, но и крупными пакетами акций многих компаний


Еще одна «филиппинская нестыковка» и, несомненно, частичная причина исторической потерянности — отношение к труду. Может, на взгляд европейца или американца, филиппинцы и выглядят восточными муравьями, но века западного владычества сделали свое дело, и фанатичного культа труда, во многом обеспечивающего резвость «азиатских тигров», тут нет. К тому же условный «человек Запада» судит о филиппинцах по иммигрантам, что не вполне правильно: на работу за границу едут как раз самые активные и пробивные, едут — и шлют домой деньги, на которые существуют их родственники с менее бодрой жизненной позицией.

Потерявшиеся острова

Хилер Джун Лабо утверждает, что может извлечь камни из почек за 10 сеансов, что обойдется пациенту в 1000 евро


Можно долго складывать филиппинский пазл так и эдак, и ни разу он не сойдется идеально — шутка ли, тысяча островов и сто миллионов человек, разные языки, уклады и религии. Несомненно одно только ощущение, что цивилизация эта оказалась в межеумочном положении. Века власти «белых пришельцев», больше того — диффузии с ними, оторвали Филиппины от азиатского фундамента, но не сделали их частью западного мира. Перестав быть колонией, страна не скатилась к состоянию failed state, к трайбализму и кровавой непрерывности «той единственной гражданской» — слишком была для того цивилизованна, — но не сумела набрать скорость и выйти на орбиту динамично растущего государства. Пышная и претенциозная маркосовская диктатура лишь «подморозила», законсервировала Филиппины, последующая четверть века хаотичной и коррумпированной «демократии» взяла свое. И сегодня эта пестрая, густонаселенная, И сегодня эта пестрая, густонаселенная, потенциально перспективная страна зависла «между» — между прошлым и будущим, между разными цивилизационными моделями, политическими устройствами, религиями, языками. Почему и ушла из поля зрения всего прочего — и ранее заинтересованного — мира, очутившись в «слепом пятне», в мертвой зоне.

Из нее, конечно, неминуемо придется выйти, только даже на самих Филиппинах еще никто не знает куда.

Автор: МАРК ЗАВАДСКИЙ
Фотографии: ВИДЖЕЯ ВИЛЛАФРАНКИ для «Вокруг света»
Статья из журнала «Вокруг света» №1 2012

  • 0
Новость опубликована 18-03-2015, 19:05, её прочитали 953 раз(а)
Понравилась тема? Посмотрите эти:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.