Реклама на сайте

вход на сайт

Имя пользователя :
Пароль :

Восстановление пароля Регистрация
В поисках Уленшпигеля
Обо всем » Мир (Автор: nickhome)
В поисках Уленшпигеля

Лесов во Фландрии давно нет, и общаться с природой многие местные жители предпочитают так: отъехать от города и прогуливаться вдоль каналов


ТИЛЬ В РОМАНЕ ШАРЛЯ ДЕ КОСТЕРА — ВОПЛОЩЕНИЕ БУНТАРСКОГО ФЛАМАНДСКОГО ДУХА. В СОВРЕМЕННОЙ ФЛАНДРИИ ЭТОТ ДУХ ПОЧТИ ПОЛНОСТЬЮ ВЫВЕТРИЛСЯ

По выходным движение кораблей по фламандским каналам замирает, зато на берегах становится оживленно — их заполняют велосипедисты. Неспешно катится семейная пара — из корзинок, установленных на багажники, высовываются любопытные мордочки собачонок. Навстречу едет молодой человек, приплясывающий на сиденье в такт играющей в наушниках музыке. Проносится разновозрастная компания мужчин, экипированных так, словно они спешат на «Тур де Франс», — через пару десятков километров я снова их встречу, уже сидящими перед баром с солидными бокалами пива...

В поисках Уленшпигеля

Теплоходик «Ламме Гудзак» у пристани Дамме ожидает туристов, чтобы отвезти их обратно в Брюгге


Знакомиться с Фландрией надо именно так, путешествуя на велосипеде. Всегда можно остановиться, рассмотреть неправдоподобно аккуратные фермы или не обозначенные ни в каких путеводителях средневековые храмы. Прекрасные велосипедные дорожки проложены вдоль всех каналов, расчертивших Фландрию еще в Средние века. Заодно можно хоть в какой-то мере ощутить, что представляло собой путешествие по этим землям в давние времена. Ведь именно так, вдоль каналов, передвигался по стране легендарный Уленшпигель. Я еду по его следам...

ЗАБЫТЫЙ ГЕРОЙ

— Уленшпигель — это ведь что-то... националистическое.

Смысл фразы поначалу поразил меня куда меньше, чем тот факт, что научный сотрудник амстердамского музея Плантен-Моретус (назван в честь семьи, которой принадлежала одна из первых фламандских типографий, в этом здании он и находится) не читал «Легенду об Уленшпигеле» — роман, который в России больше века считается бельгийской литературной классикой. Все же Вернер ван Хоф не работяга с завода и не продавец в шоколадной лавке, а интеллектуал, чья профессиональная деятельность — исследование истории книгопечатания...

Впрочем, к моменту нашей встречи я уже свыкся с мыслью, что де Костер в Бельгии не в почете. Казалось бы, Вернер дал ключ к понимаю этого феномена. Ведь де Костер объявил своего Уленшпигеля «духом Фландрии», сделал его символом борьбы за независимость от Испании в XVI веке. Чем не герой для националистов и, соответственно, антигерой для всех остальных?

В поисках Уленшпигеля

Автомобильные дороги во Фландрии отменные, поезда — быстрые (бельгийцы очень горды тем, что именно в их стране появилась одна из первых в континентальной Европе железная дорога Брюссель — Мехелен). Сохраняет актуальность и водный транспорт, бывший основным способом доставки грузов в Средние века. Наконец, всю страну покрывает сеть велосипедных дорожек, как правило, идущих вдоль многочисленных каналов. Пожалуй, спорт номер один в стране — именно велосипедный. Недаром бельгийские гонщики 18 раз побеждали в «Тур де Франс»


Но Фландрия вовсе не та земля, где слово «националист» воспринимается как ругательство. В результате выборов 13 июня 2010 года партия «Новый фламандский альянс» сформировала самую крупную фракцию в парламенте Бельгии (27 из 150 мандатов), а в сумме националистические движения получили порядка 45% голосов фламандских избирателей. Вот только ни одно из этих движений образ Уленшпигеля использовать не спешит. Массовое забвение де Костера и его версии истории героического Тиля явно имеет еще какие-то причины.

В поисках Уленшпигеля

Прогулка по городу на лошадях — традиция сравнительно новая. Зато социальная политика во Фландрии имеет очень глубокие корни: за забором находится территория домов для бедных, учрежденных в XV веке. Сейчас это муниципальное жилье для малоимущих


ВТОРАЯ РОДИНА УЛЕНШПИГЕЛЯ

На экране утопал в снегу Евгений Леонов. Касса музея Уленшпигеля встречала посетителей советской лентой «Легенда о Тиле». Я даже слова не успел сказать, а смотритель музея Ян Хютсе-баут уже протягивал коробку DVD-диска:

— Вот, купил в России через Интернет. Хороший фильм. Средневековая Фландрия очень точно изображена.

В роли Фландрии в фильме выступает, разумеется, Рига и окрестности. По лицу Яна невозможно понять, говорит ли он от души или просто хочет сделать приятное гостю. За кого бы там ни голосовала на выборах половина фламандцев, с туристами здесь более чем приветливы все.

— Специально для меня фильм поставили? — не удержался я.

— Нет, мы его регулярно крутим. По «Уленшпигелю» немного фильмов снято.

В поисках Уленшпигеля

По выходным площадь Ти-Занд в Брюгге отдана под рыночную торговлю. А вот гипермаркетов в Бельгии нет, открывать их не позволяет закон, чтобы не разорились традиционные мелкие магазинчики


Действительно, чтобы пересчитать экранизации де Костера, даже вольные, хватит пальцев одной руки. Так что будь даже фильм Алова и Наумова не столь удачен, Ян его все равно бы приобрел. Ему интересны любые артефакты, связанные с Тилем. Развитие музея очень важно для города, едва ли не главное достояние которого — право считаться родиной Уленшпигеля. Ведь от былого величия Дамме в наши дни не так уж много осталось. Да и городом-то его сейчас назвать трудно: обитают здесь всего семь сотен человек — пять столетий назад было на пару порядков больше. Лишь масштабы полуразрушенного, но все равно величественного собора Богоматери — свидетельство того, что Дамме когда-то знал лучшие времена.

В поисках Уленшпигеля

Упоминаемые в романе де Костера блюда современным фламандцам незнакомы, кроме супа ватерзои. А вот такое же, как в Средние века, пиво наливают везде


Конечно же, никто здесь не строит планов прорыва маленького городка в число мировых культурных столиц — идеи Нью-Васюков среди фламандцев как-то не приживаются, — но выжимают из какой-никакой литературной славы своей Костера, что имели отношение к Дамме. В городке сразу несколько книжных магазинов, в которых продается литература на десятках языков. И аж два памятника Тилю.

ФОТОГРАФ

В поисках Уленшпигеля

ОЛЕГ КЛИМОВ
1964 — Родился в Томске. 1909 — Фотокорреспондент газеты «Вечерняя Казань».
1993 — Работает фоторепортером в Нидерландах.
Снимал для журналов Time, Stern, Le Monde, газет The Times, The Independent, The Guardian, The Washington Post.


В поисках Уленшпигеля

В Генте принято решение, что в городе не должно быть зданий выше шести этажей. Многоэтажки, возведенные на окраинах в 1970-1980-х в скором будущем будут снесены


— Разумеется, Дамме вовсе не родина Уленшпигеля, здесь его поселила фантазия де Костера, — признает Ян Хютсебаут.

Анекдоты о Тиле начали рассказывать в Германии еще в XIV веке. «Народный» Уленшпигель— плут, мошенник, злой насмешник. Его выходки грубы, а юмор непристоен. И недаром помимо распространенной версии происхождения имени этого персонажа («сова» и «зеркало») существует и другая трактовка: от средневерхненемецких ulen — «мыть» и spiegel — «задница». Но де Костер трансформировал образ в духе романтизма. Не имевший ни малейшей склонности к труду бродяга — жулик и мошенник, олицетворение того, «как жить нельзя», — представлен мастером на все руки, духом Фландрии, символом повстанцев-гё-зов, непримиримым борцом с несправедливостью.

В поисках Уленшпигеля

Москва — конечный пункт одного из четырех маршрутов гентского трамвая. Так называется район города, в котором в 1813 году стояли русские войска


В поисках Уленшпигеля

Автомобильная дорога, идущая от Дамме к морю, носит имя Уленшпигеля


ДУХ ФЛАНДРИИ

В начале осени по Интернету пронеслось информационное сообщение: социальная сеть Badoo, опросив 30 000 человек из 15 стран, выяснила, какие нации в мире считаются самыми «крутыми». Бельгийцы уверенно заняли в этом рейтинге последнее место. А вспомнил я об этом, сидя субботним вечером в одном из баров Гента, потому что сосед по барной стойке, ставший невольным моим собеседником, выдал следующую сентенцию:

— Знаешь, мы, фламандцы, не борцы, — задумчиво глядя на бокал пива рассуждал он. — Даже если нас вдруг кто-то завоюет, вряд ли мы будем сопротивляться. Мы постараемся как-нибудь договориться, приспособиться.

Во Второй мировой войне бельгийцы так, собственно, и поступили — быстро капитулировали. Но дело тут наверняка не только в национальном характере, ведь парой десятилетий раньше бельгийцы сопротивлялись той же Германии весьма упорно. Цена была страшная: множество жертв, разрушенная страна. Может, потому бельгийцы и не пытались в дальнейшем быть «крутыми». Благо в прошлом им постоянно приходилось подлаживаться под иноземных правителей — на протяжении веков страна эта не знала независимости.

В поисках Уленшпигеля

Памятник Франку ван Акеру, бургомистру Брюгге с 1976 по 1992 год, немало сделавшему для превращения города в важнейший туристический центр страны. А вот старинные здания во фламандских городах — не просто памятники, а жилые дома. Внизу ресторан или магазин, на втором этаже, как правило, складские помещения


Территория Бургундского герцогства, включавшая весь нынешний Бенилюкс, вошла в состав Священной Римской империи в результате династического брака в 1477 году. Приобретение оказалось более чем выгодным: это была едва ли не самая преуспевающая часть Европы. Нидерланды (в том числе и Фландрия) по меркам того времени благоденствовали благодаря богатству торговых городов. И все было бы хорошо, если бы империя Габсбургов не вела постоянные войны. На это требовались деньги, а рост налогов не радовал нидерландцев. Мало того, войны часто велись как раз с важнейшими торговыми партнерами!

Пока империей правил Карл V, нидерландцы еще терпели: каким бы жестким правителем он ни был, его считали своим. Ведь он родился во фламандском Генте (что не помешало ему жестоко расправиться с городом, после того как тот отказался платить очередной налог). Но в 1556 году Карл V отдал Нидерланды своему сыну Филиппу II, который сделался еще и испанским королем. И вот в его правление Нидерланды взорвалась.

В поисках Уленшпигеля

Прогулка на лошадях или поездка в карете — распространенное развлечение для туристов в старинных городах Фландрии. В некоторых районах лишь пластиковые окна да электричество напоминают о том, что на дворе XXI столетие, а не Средние века


Пока империей правил Карл V, нидерландцы еще терпели: каким бы жестким правителем он ни был, его считали своим. Ведь он родился во фламандском Генте (что не помешало ему жестоко расправиться с городом, после того как тот отказался платить очередной налог). Но в 1556 году Карл V отдал Нидерланды своему сыну Филиппу II, который сделался еще и испанским королем. И вот в его правление Нидерланды взорвалась.

Страну наводнили испанские эмиссары, самоуправление было ограничено, а налоги постоянно повышались. Но решающую роль в подготовке революции сыграл религиозный фактор. В Нидерландах быстро распространялся протестантизм. Местные власти смотрели на еретиков спокойно, как того требовали интересы торговли. А вот его католическое величество Филипп II
предпочитал видеть протестантов поджаривающимися на костре.

Реакцией на репрессии стало иконоборческое движение, охватившее в 1566году все Нидерланды. Кальвинисты врывались в церкви и разрушали статуи и изображения святых — с их точки зрения, идолов. Филипп II отправил армию на подавление восстания. И религиозный бунт перерос в борьбу Нидерландов против власти испанской короны.

ВОПРОС ВЕРЫ

Война шла с переменным успехом, то угасая, то вспыхивая вновь. Только в 1648 году Испания признала независимость семи северных провинций Нидерландов. Южную часть земель испанцам удалось удержать. Но финансовая, интеллектуальная и культурная элита Фландрии бежала на север, в независимые Нидерланды. Важнейшие города — Антверпен и Гент — пришли в упадок еще и потому, что потеряли выход к морю: устье Шельды оказалось во власти голландцев, не пускавших корабли во фламандские порты... А ведь в середине XVI века Нидерланды приносили Испании больший доход, чем все американские владения! Единственное, чем испанцы могли быть довольны, — Фландрия осталась католической. Вероисповедание разделило говорящих на одном языке нидерландцев и фламандцев.

Сейчас церковь не пользуется во Фландрии большой популярностью — очень немногие все еще ходят на мессу. Процесс секуляризации в XX веке охватил всю Европу, но в Бельгии он шел опережающими темпами. Причин тому, как водится, много. После Второй мировой войны тон в бельгийской политике задавали социалисты, религии чуждые. Сочувствия не вызывала и нетерпимость Святого престола к эвтаназии, абортам и сексуальным меньшинствам. Наконец, сильно подорвала авторитет церкви череда сексуальных скандалов. В частности, в педофилии был уличен епископ Брюгге. При этом католических священников судит не гражданский суд, а церковный, и наказанием становится не тюремное заключение, а «разжалование» в должности и отправка провинившегося на какой-нибудь другой пост.

— После всех этих историй я потребовал, чтобы меня вычеркнули из членов католической церкви, — заявил мне молодой чиновник из Гента.

Пришлось попросить пояснений.

— Когда детей крестят, их записывают в специальную книгу, где указаны все прихожане храма. И вот сейчас я потребовал, чтобы меня оттуда вычеркнули.

Занятно, что при всем этом даже атеисты предпочитают отдавать детей не в муниципальные школы, а в католические, где преподают монахини:

— В муниципальной школе, конечно, больше свободы. Но в католической — дисциплина, и потому качество преподавания намного выше.

От католической церкви теперь несколько дистанцируются даже националисты. Но полностью отказаться от идеи, что настоящий фламандец это католик, они не могут. И вот тут-то, очевидно, и заключена причина неприятия ими образа Уленшпигеля. Ведь у де Костера он гёз, протестант! Ну и какой из него после этого символ фламандца?

ЯЗЫК ТВОЙ - ВРАГ МОЙ

Чтобы понять, почему в нынешней тихой и благополучной Фландрии столь сильны националисты, придется еще раз погрузиться в историю. В1713 году власть над территорией будущей Бельгии перешла к австрийской ветви Габсбургов, под конец века ее аннексировала Франция, а после падения Наполеона эта земля досталась Нидерландам. Франкоязычным валлонам, населяющим юг и восток страны, радости это не доставило. Но и фламандцы оказались не готовы к воссоединению некогда единой нации — в силу различного вероисповедания. Объединенное королевство Нидерланды просуществовало недолго: в 1830-м в Брюсселе началась революция, и на карте Европы появилась новая страна — Бельгия.

В новоявленном государстве нидерландский (так правильнее называть язык, который мы привыкли именовать голландским) считали родным свыше половины населения. Но единственным официальным языком был французский, на котором изъяснялась аристократия, административная и деловая верхушка. Все образование — и высшее, и среднее — велось опять же только на французском. Те фламандцы, что хотели преуспеть в жизни, отказывались от родного языка, для этой прослойки общества даже особый термин придуман был — франскильоны. Вот и де Костер писал свой роман по-французски. Неудивительно, что «Легенда об Уленшпигеле» не пользовалась на родине популярностью. Валлонам не больно-то интересна была история фламандцев, а фламандцам — французский роман (он был переведен на нидерландский только через пару десятков лет после первой публикации). Некоторый всплеск интереса к костеровскому Тилю произошел только на волне патриотических настроений в годы Первой мировой войны. Французам, немцам и русским эта книга уже тогда была более известна, чем соотечественникам автора.

Фламандский национализм вызревал в борьбе за равноправие языков. Реальные плоды она стала приносить только после Второй мировой. Череда реформ, начиная с 1963 года, сформировала нынешнее устройство Бельгии: она стала федеративным государством. Во Фландрии официальным языком признается нидерландский, в Валлонии — французский, а в Брюссельском столичном округе языки равноправны. (При этом среднестатистический фламандец хоть в какой-то степени владеет французским, немецким и английским.)

Казалось бы, желаемое достигнуто, пора и успокоиться. Ан нет, появились другие факторы, которые и заставляют сильно возбуждаться практически любого фламандца, с кем ни заговори про отношения с Валлонией. Состояние экономики франкоязычного региона гораздо хуже, чем во Фландрии, поскольку угольная отрасль и металлургия переживают сложные времена. Во фламандской же части страны много современных производств, да и сельское хозяйство традиционно на высоте. В итоге социальные программы Валлонии почти на четверть дотируются из федерального бюджета, и Фландрия выступает в роли донора. Экономический кризис сделал лозунг «Хватит кормить Валлонию!» достоянием широких фламандских масс, а отнюдь не только маргиналов...

Когда по нескольку раз на дню выслушаешь несколько гневных филиппик в адрес «этих валлонов», невольно перестаешь понимать: на чем только держится единство Бельгии? Но услышав мой вопрос, представитель фламандского туристического офиса Педро Вахе даже удивился:

— Мы не можем разбежаться! Как мы будем делить Брюссель?

Да, это задачка того же уровня, что и раздел Иерусалима между израильтянами и арабами. Бельгийская столица изначально город фламандский, окружена землями, входящими в состав Фландрии. Но подавляющее большинство ее обитателей — франкофоны.

Постоянное противостояние двух языковых общин порождает множество проблем. В результате прошлогодних парламентских выборов валлонским социалистам досталось лишь немногим меньше мандатов, чем «Новому фламандскому альянсу». Эти две партии в силу идеологических установок в принципе не могут друг с другом договориться. Только отказ НФА входить в кабинет министров (а правительство в стране всегда коалиционное) позволил остальным фламандским и валлонским партиям договориться. Регионы получают больше полномочий распоряжаться частью налоговых сборов, в частности курировать социальные выплаты. Согласившись на усиление децентрализации страны, валлоны выторговали сохранение дотаций для своего региона в течение 10 лет. Но за это время они обязаны провести оздоровление местной экономики — пойти на непопулярные меры.

ИСТОРИЯ

Разошлись по-соседски

Брюгге был заложен в раннем Средневековье практически в устье реки Рейе. За счет удобного положения в начале второго тысячелетия Брюгге стал крупнейшим торговым городом Европы. Но береговая линия Северного моря менялась, река заилилась и поменяла русло — пришлось копать к морю каналы.

Природа дала Брюгге второй шанс: в результате мощной бури в 1134 году к городу протянулся залив Звин. На его берегу и возник Дамме, вскоре ставший новыми морскими воротами Брюгге.

Но Звин постепенно стал мелеть и отступать, а жителям Брюгге, погруженным в собственные дрязги и конфликты с набиравшими силу конкурентами — Гентом, Ипром и Антверпеном, — оказалось не до углубления каналов...

Брюгге стал приходить в упадок. Оказавшись на обочине прогресса, он смог сохранить свой средневековый колорит, став ныне туристической Меккой. А вот Дамме повезло меньше. Его много раз перестраивали. По приказу Наполеона изрядная часть исторического центра города была уничтожена: император захотел спрямить пролегавший через город канал.

В поисках Уленшпигеля

Памятник Уленшпигелю на набережной канала в Дамме


Теперь по этому прямому водному пути между Брюгге и Дамме неторопливо — так что даже неспешный велосипедист обгонит — курсирует теплоходик «Ламме Гудзак», высаживающий пассажиров аккурат у памятника Тилю, невидящими глазами уставившемуся куда-то в пространство.


В поисках Уленшпигеля

Брюгге с куда большим, нежели Санкт-Петербург, основанием называют Северной Венецией. Впрочем, в эпоху зарождения туризма в XIX веке он был лишь промежуточным пунктом на пути британцев, направлявшихся на место последней битвы с Наполеоном в Ватерлоо


Пока шел процесс переговоров, Бельгия 540 дней жила без федерального правительства (мировой рекорд!). Конечно, в это время продолжали исполнять обязанности министров члены предыдущего кабинета. Но они лишь поддерживали необходимый минимум деятельности госструктур. Что это значит, поясняла тогда пресс-атташе брюссельского Королевского музея изящных искусств Карин Рёдиг:

— Жить без правительства вполне можно — текущие наши потребности в финансировании покрываются. Но вот начать давно назревшую реставрацию здания мы не можем. Выделить на это деньги должно правительство страны, а не региона. Так что лучше бы оно побыстрее начало работать.

МЕСТЕЧКОВЫЙ ПАТРИОТИЗМ

Трудности бельгийского общежития невольно заставляют задуматься, не промахнулись ли в свое время фламандцы, решив жить в одной стране с валлонами, а не с нидерландцами. Или фламандцы не слишком схожи со своими северными братьями? Все мои собеседники в один голос подтверждают: они действительно очень разные.

— Вот у меня есть в Нидерландах родственники. Мы ездили к ним, когда я был ребенком. И вот они дали к чаю печенье, — все больше оживляется Педро. — Но как! Не ставят на стол, а протягивают коробку. Все берут по одному печенью — и коробка тотчас убирается в шкаф. У нас так невозможно!

— То есть, — делаю я за своего собеседника неполиткорректный вывод, — нидерландцы, с вашей точки зрения, жадные... А они про фламандцев что говорят?

— Литературный язык один, а в быту, конечно, мы говорим на несколько разных диалектах. Впрочем, у нас в каждом городе свой диалект.

Бельгия — страна маленькая. На велосипеде от Брюгге до Гента можно спокойно доехать за пару-тройку часов. И тем не менее в каждом городе своя версия языка, пусть немного, но отличная от соседского: особенности произношения, характерные словечки. Фламандцы очень этим горды. Они старательно сохраняют все эти диалектные особенности, доставшиеся в наследство от тех времен, когда городские общины были, почитай, отдельными государствами (перекати-поле вроде Уленшпигеля в Средневековье — скорее исключение, чем правило).

Как бы ни перемещались люди в наши дни, у каждого фламандского города свое лицо, свой характер. А заодно и набор предубеждений о жителях иных городов. На протяжении веков крупнейшие города конкурировали друг с другом, стремясь перетянуть на себя основные торговые потоки. Доходило порой и до прямых конфликтов. Так, до сих пор многие уроженцы Гента, свысока смотрят на обитателей Брюгге. Мол, что это за город — там же ничего нет, кроме аттракционов для туристов. И очень удивляются, узнав, что в районе Брюгге есть современная промышленность, например завод «Фольксваген». Кажется, не верят.

В поисках Уленшпигеля

Фламандцы — люди весьма практичные. Именно поэтому они предпочитают перемещаться по городу на велосипедах. А регулярно устраиваемые костюмированные шествия, карнавалы и прочие уличные представления — прекрасное развлечение для туристов


На побережье Северного моря есть городок Кнокке-Хейст. Двойное его название отражает исторические реалии: некогда это были два отдельных поселения, в прошлом веке слившиеся в одно. Но до сих пор коренные жители с гордостью заявляют:

— Нет, я не из Хейста, я из Кнокке! У нас даже диалекты разные!

Местечковый патриотизм очень развит. В каждом городке или даже городском

районе его жители (или даже местные профессиональные сообщества) время от времени любят устраивать праздники по самому, казалось бы, незначительному поводу. А то и без повода. Скажем, в Генте я оказался в день, когда праздник устраивали предприниматели центра города. Как уж они отмечали его в своем кругу, неизвестно, но им захотелось поделиться радостью. По этому поводу они скинулись и устроили на весь день бесплатный вход в замок Гравенстен для всех желающих. А накануне, передвигаясь на велосипеде вдоль канала Гент — Остенде, я наблюдал, как отдыхали обитатели гентского предместья. По случаю дождливой погоды они расположились под пролетом автомобильного моста через канал: поставили столики с выпивкой-закуской и устроили танцы под аккомпанемент местной любительской группы, исполнявшей старые рок-хиты. Не сказать, чтобы народу очень много, но пара сотен местных жителей от мала до велика точно собралась.

ЛЮБОВЬ ФЛАНДРИИ

Занятные очертания приобрел в наши дни образ Неле — невесты Уленшпигеля, много лет терпеливо ожидавшей его возвращения из бесконечных странствий (де Костер называл ее Любовью Фландрии). Теперь это нередко разведенная жительница бывшего СССР средних лет, с помощью интернет-сайтов или брачных агентств вышедшая замуж за иноземца в надежде на устроенную жизнь и простое человеческое счастье. Что удивительно, они это счастье, как правило, находят... С несколькими такими «русскими женами», от домохозяйки до крупного менеджера в компании, занимающейся экспортом продуктов питания, мне довелось встретиться.

В поисках Уленшпигеля

Узкие проходы между домами, выглядящие порой как проломы в стенах, устраивались в Средневековье на случай пожаров — для подноса воды из каналов


— Вот что мне нравится в бельгийцах, так это их способность не зацикливаться на своих проблемах. То есть если возникшая проблема не решается, они просто забудут про нее и будут жить дальше. И никаких размышлений в духе «А почему это со мной случилось, за что?». Мне тут подруга одна местная сказала: «Я прочла вашего Достоевского... Это же ужасно! Все это самокопание... Как вы так можете жить?»

Бывшая москвичка Ирина вышла за бельгийца лет пятнадцать назад. Хотя в ее речи нидерландские словечки порой замещают русские (например, «активитеты» вместо пусть кондового, но все же более привычного уху «мероприятия»), столь расхваливаемый ею фламандский подход к жизни она так и не освоила.

— Смотрели фильм «Залечь на дно в Брюгге»? Нам тут всем очень понравился, — не уточняя, кто такие эти «все», заявляет она. — Все там правильно показано: скучно тут. Красиво, конечно... А заняться нечем, особенно зимой...

Понять, чем же так скучна местная жизнь, мне так и не удалось. Да, сам Брюгге — небольшой провинциальный тихий город, несмотря на толпы туристов со всего мира. Но с развлечениями на любой вкус здесь все в порядке... А если чего и нет — так значительно более крупный и современный Гент менее чем в часе езды.

Среди фламандцев среднего возраста и старше модно ходить на какие-нибудь курсы. Вот и Ирина, «спасаясь от скуки», пошла на двухгодичные курсы, готовящие гидов. Без свидетельства об их окончании получить лицензию невозможно...

Вечерние курсы вовсе не обязательно связаны с освоением какой-то специальности. Есть и просто клубы по интересам. Порой также весьма полезные.

Когда бывшая одесситка Людмила только переехала в Гент, то с воодушевлением готовила мужу борщи, вареники и прочие блюда украинской кухни. А тот регулярно предлагал ей ничего не готовить, а сходить лучше в ресторанчик. Людмила думала — заботливый, оказалось — стеснительный. Никак не решался сказать, что ее стряпня ему не очень-то по нутру. И Людмила стала ходить в клуб, где хозяйки обмениваются кулинарным опытом. Постепенно освоила классические местные рецепты, и теперь ей самой при мысли о борще становится немного нехорошо...

ЛИТЕРАТУРА

Уленшпигель

Считается, что первые народные байки, шванки, об Уленшпигеле появились в Германии XIV века.

В печать «Занимательное сочинение о плуте Тиле» вышло в 1510— 1511 годах в Страсбурге. Эта книга считается «народной», однако обнаруживший это издание швейцарец Петер Хонеггер предположил, что его составителем был Герман Боте (1450-1520), хронист из Брауншвейга. На него якобы указывают буквицы последних шести глав — ERMANB.

Сборник пользовался популярностью: в XVI веке его перевели на латынь, французский, английский, польский языки. Первое издание «Уленшпигеля» на нидерландском было напечатано в Антверпене между 1526 и 1532 годами. Различные версии сборника выходили до начала XX века. По «народной книге», Тиль родился в 1300 году в немецком Кнайт-лингене. Путешествовал по Германии и Нидерландам. Умер от чумы в Мёльне в 1350 году (этот факт упоминает в своих хрониках Герман Боте).

Шарль де Костер был не единственным, кто обратился к образу Тиля. Еще в 1835 году австриец Иоганн Нестрой создал фарс «Уленшпигель, или Подвох на подвох», который по духу значительно ближе к «народной книге», нежели романтический образ де Костера (1867). В 1895 году Рихард Штраус написал симфоническую поэму «Веселые проделки Тиля Уленшпигеля», опираясь опять же на «народную книгу».


НАСЛЕДНИКИ ЛАММЕ ГУДЗАКА

В XVII веке по Фландрии распространился слух, что Уленшпигель похоронен вовсе не в немецком Мёльне, как утверждали народные истории о Тиле, а в Дамме.

— В барельефе на одной могильной плите у собора Богоматери среди прочего были изображены сова и зеркало, — рассказывает Ян Хютсебаут. — Текст же на плите был утрачен — уничтожен дождями и ветром. Скорее всего, это была могила «отца голландской поэзии» Якоба ван Мерланта, который жил и писал в Дамме в XIII веке. Но народ решил, что это могила Уленшпигеля.

До наших дней плита не сохранилась — в конце XVII века очередной настоятель решил ее убрать, поскольку негоже у церковных стен быть могиле известного богохульника. До нас дошло только ее изображение — рисунок, сделанный около 1640 года. Так что Шарль де Костер вовсе не случайно выбрал Дамме, в котором, кажется, не бывал, в качестве места рождения своего Тиля.

И все же в каком-то смысле народная молва права: Уленшпигель во Фландрии «умер». Его пытались «оживить» в 1950-х — начале 1960-х. Именно тогда в Бельгии по «Легенде об Уленшпигеле» сняли телесериал, вышла пара выпусков комикса, сам роман активно переиздавали... Роскошное юбилейное издание де Костера было непременным подарком иностранным гостям на правительственных приемах. И это справедливо: миру «Легенда о Тиле Уленшпигеле» оказалась интереснее, чем стране, ее породившей.

Фламандцы слишком любят жизнь. Любят хорошо поработать, а потом так же хорошо отдохнуть. Любят поесть, выпить своего замечательного, пожалуй, лучшего в мире пива. Любят свой дом, свой город, каким бы он ни был. Нет в них, кажется, ничего от фанатичной целеустремленности Уленшпигеля, каким его изобразил Шарль де Костер. Неудивительно, что этого героя фламандцы предпочли забыть.

— Знаешь, мне кажется, что если и искать среди персонажей де Костера образ типичного фламандца, то это будет вовсе не Уленшпигель, — сказал я на прощание Педро. — Скорее уж вы — наследники его друга Ламме Гудзака, не слишком склонного к бродячей жизни, любителя поесть и выпить.

Педро подумал и усмехнулся:

— Наверно, ты прав.

СТАНИСЛАВ АРТЕМОВ
Фотографии ОЛЕГА КЛИМОВА Специально для «Вокруг света»
Статья из журнала «Вокруг света» №2 2012

  • 0
Новость опубликована 14-05-2015, 21:43, её прочитали 1546 раз(а)
Понравилась тема? Посмотрите эти:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.